Бары, квир и алкоголь

Petr V. Ivanov April 19, 2020

Гендер человека накладывает свой отпечаток как на потребление им алкоголя, так и на посещение им баров.




А, в свою очередь, гендерно окрашенные пьянство и барная культура становятся ареной властного регулирования и инструментом трансформации городского ландшафта. Но, есть мнение, что скоро этому настанет конец.


Несмотря на все достижения аксептанс движений XX-XXI веков, ЛГБТК+персоны продолжают испытывать социальное давление. Отчасти именно этим Карен Хеффернан в своем исследовании 1998 года объясняет то, что среди лесбиянок гораздо выше уровень злоупотребления алкоголем и другими веществами. С ней согласны Тонда Хьюз и Шарон Вилснак, которые также указывают, что помимо фактора стресса большую роль играет сама по себе ЛГБТК+ культура, тесно завязанная на специализированные бары. Долгое время такие бары были по сути дела единственным местом для безопасного поиска партнера. 


Социальные географы Майкл Браун и Ларри Клопп, последователи французского философа Мишель Фуко, утверждают, что история гей-баров в Северной Америке - это история городского управления сексуальностью. Исследуя порядка 8000 правовых документов регулирующие приостановку или прекращение барных лицензий они обращают внимание на то, как власть создает рычаги управления ЛГБТК+. Так, например, они обнаружили, что чаще всего гей-бары подвергались санкциям за нарушение возрастного режима. В этом исследователи видят особую тревожность власти относительно соприкосновения ЛГБТК+ и молодежи. В представлении чиновников, не так страшно если мужчина купит выпить молодой девушке, как если он купит выпить молодому парню.  


Но, с другой стороны, они выяснили, что в среднем гей-бары штрафовались меньше, чем стрейт-бары. В каком-то смысле это можно счесть привилегией. Браун и Клопп  связывают это с тем, что ощущая давление и пристальный взгляд властей, клиенты и владельцы гей-баров были вынуждены проявлять повышенную дисциплину. Однако, осознавая свою роль в сообществе, владельцы гей-баров зачастую осознанно шли на нарушение возрастного законодательства, понимая, что их молодым клиентам-геям просто больше некуда пойти в большом городе.


Роль гей-баров в развитии городов может быть очень разной. В массовом сознании гей-бары прочно ассоциируются с джентрификацией, однако урбанист Грегор Мэттсон в своем исследовании Сан Франциско показывает, что это верно лишь частично. Мэттсону несказанно повезло наблюдать естественный эксперимент - три разных района гей-баров, каждый из которых демонстрировал свою форму отношений ЛГБТК+плейсмейкинга и городских процессов.


Район Полк, расположенный на улице по которой прошёл в 1972 году первый официальный Гей Прайд Парад, отличался своим нонконформизмом. Появившись на волне кризиса, вызванного эпидемией ВИЧ-инфекции, он какое-то время держался за счёт спекуляции на исключенности, маргинализованности гей-сообщества. Однако, он не смог пережить джентрификации 2000-ых годов - ЛГБТК+сообщество уже не привлекал образ подполья. К 2012 году из 13 гей-баров в Полке осталось всего 3.


Район Сома первое время был знаменит как место гипермаскулинной сексуальности, фетишизации рабочего класса и либертинизма. В конце 90ых-начале 00-ых там еще сохранялись клубы для случайных половых связей и переулки для публичного занятия сексом. Однако со временем район менялся - радикальная гомосексуальность уходила, а её место занимал весь диапазон квир-культуры. Также в районе начали появляться не только ЛГБТК+ заведения и Сома превратился в район оживленной ночной жизни как таковой, без конкретной гендерной окраски. На момент окончания исследования Мэттсона в Соме осталось 10 из 8 гей-баров.


В районе Кастро же к этому моменту было сосредоточена половина всех гей-баров Сан Франциско - 21. Кастро, как и Полк, знаковый район для гей-культуры - там в конце 70ых годов было организовано убежище для ЛГБТК+, спасающихся от уличного насилия и дискриминации. Для урбанистов, занимающихся изучением креативной экономики к концу 90ых Кастро стал образцовым районом, в котором 24 часа 7 дней в неделю кипит жизнь и бурно развиваются кофейни, смузишные, шоурумы и клубы. В середине нулевых в Кастро появлялось огромное количество специализированных фетиш-баров, однако к 2012 году их стилистика гомогенизировалась, и Кастро стал местом универсального ЛГБТК+стиля, в том числе привлекательного и для гетеросексуалов.


Бен Кампкин и Лаура Маршалл из Городской лаборатории University College London в своём исследовании 2017 года пишут, что обнаруженная Мэттсоном в Сан Франциско динамика ЛГБТК+ заведений прослеживается и в Лондоне.  С 2006 года число ЛГБТК+ заведений в Лондоне упало с 125 до 53. 30% из них перестали маркировать себя как исключительно ЛГБТК+заведения и открыли двери для гетеросексуалов, 21% пали жертвой джентрификации и транспортных проектов, которые разрушали сложившиеся районы и кластеры, остальные закрылись по другим причинам.


В качестве одной из важнейших причин исчезновения квир-баров  Саманта Аллен, журналистка The Daily Beast, указывает становящийся все более популярным в ЛГБТК+культуре отказ от алкоголя. Вместо гей-баров с громкой музыкой, коктейлями и причудливым выбором вин становятся популярны квир-кафе с вечеринками формата Queer without beer. На таких вечеринках участники пьют соки и чай, знакомятся, беседуют. Но самое главное - никто не пьёт алкоголь и не танцует. 


Культура радикальных, маргинализованных, карнавальных гей-баров уходит в прошлое. Наступает новая эпоха, в которой с одной стороны гетеро-бары становятся ЛГБТК+френдли, а с другой стороны ЛГБТК+бары становятся гетеро-френдли и где какой понять уже трудно.


Ключевые работы по теме баров, квира и алкоголя:

 

Comments

Log in to leave a comment

Be the first who will comment it